ЛЕГЕНДА СТАНОВИТСЯ БЫЛЬЮ

Если бы результат поисков соответствовал затраченным усилиям, то золото в России нашли бы при Петре I. Но в таком темном деле, как поиск, редок справедливый эпилог и очень часто случается то, что юмористы называют «законом падающего бутерброда» — маслом вниз. Вероятно, отчасти поэтому открытие, которое ждали веками, свершилось не тогда, когда поиски велись очень интенсивно, а позже — в царствование дочери Петра I Елизаветы.

Как нашли золото, известно во всех подробностях, потому что первооткрывателю сразу же пришлось держать ответ, и протоколы допросов сохранились. Им был Ерофей Сидорович Марков, 1706 г. рождения, крестьянин из деревни Шарташской, расположенной на берегу одноименного озера, верстах в 10 от Екатеринбурга.

21 мая 1745г. на допросе в канцелярии главного правления заводов Марков показал, что в начале месяца, а точно когда — не помнит, «едучи он в проезд от той Шарташской к Становской деревне, отъехав версты с три, усмотрел… на верху земли светлые камешки, подобные хрусталю, и для вынятия их в том месте землю копал глубиной в человека, сыскивая лучшей доброты камней».

«Узорчатые каменья», знаменитые уральские самоцветы, открыл еще в 1669 г. Дмитрий Тумашев, с тех пор слава этих камней и цена на них неуклонно возрастали. Поэтому стремление Маркова добраться до хороших камней понятно. Можно предполагать, что он в камнях разбирался, хотя и был, как все шарташские жители, кожевником.

Горный начальник Татищев, когда основал в 1723г. Екатерининск, позднее переименованный Генниным в Екатеринбург, обязал жителей деревни Шарташской изготовлять ежегодно для заводов 5 тыс. кож дубленых и столько же сыромятных, а иными делами не заниматься.

Однако имеются сведения, что запрет не очень соблюдался, и семья Марковых подрабатывала камнерезным мастерством, каждое лето занимаясь поиском подходящего материала. Поэтому не в его интересах было сообщать подробности. Он лишь сказал, что хороших камней не обнаружил, но «нашел плиточку, как кремешок, на которой знак с одной стороны в ноздре как золото, и тут же между камешками нашел таких же особливо похожих на золото крупинки три или четыре…»

С ними он отправился в город, не к начальству, а к мастеру-серебрянику Дмитриеву «для пробы, какой металл явится». Мастер «при нем же, Маркове, на угле сделал ямку, показанные крупинки в той ямке трубкой на огне продул, и явилось золото с четверть золотника». В этот волнующий момент мастер Дмитриев, сосланный на Урал «за мошенство», не растерялся. Он предложил купить золото и сказал, что надо «явиться к самой государыне для того, что за то здесь столько награждения не получить».

На том и порешили. Скорее всего, не страх, а стремление получить больше определило их действия. Но сохранить в тайне открытие не удалось. Марков и Дмитриев предстали перед членами главного правления заводов. Марков оправдывался тем, что не хотел напрасно объявлять, «не зная в том силы», потому, дескать, и отдал образец мастеру (на самом деле он уже успел продать ему золото за 42 коп.).

Почему же должен был оправдываться Марков? «Горная свобода», введенная Петром I, никем не отменялась. Более того, специальное правительственное распоряжение 1739г. каждому рекомендовало отыскивать золото и другие полезные ископаемые, за это были обещаны многие привилегии.

Следовательно, обнаружив золото, Марков закона отнюдь не нарушал, и обратиться к императрице, да еще со столь радостным известием, он бесспорно имел право. Обо всем этом, конечно, знали уральские горные начальники, и тем не менее они сразу же взяли Маркова, как говорится, «в оборот». Изучив отобранные образцы, лучшие уральские специалисты заявили: наконец-то найдено золото.

Случай был такой важный, что произвести проверку на месте поручили не кому-нибудь, а члену правления асессору Андрею Порошину. Ему предписано было, взяв с собой горных служителей Венцеля и Костромина, «ехать туда в самой скорости, то место осмотреть и разведать кованием», а также «оставить караул и приказать при том оному быть неотлучно, дабы никто оттуда с таковыми знавами камешков не мог ни тайно, ни явно увезти».

Такая предусмотрительность оказалась излишней. Порошин через неделю рапортовал: потрудились немало, но ничего отыскать не могли. И Марков, принимавший участие в работе, «с такими знаками каменьев и крупиночек, каковые от него прежде объявлены», обнаружить не смог. В ямо, им показанной, среди песка и глины нашли лишь обломки кварца с мелкими кристаллами топаза (тумпаса, или строганца, как его тогда называли) да охристые примазки, зеленоватые и бурые.

Осмотрев в яме Маркова каждый камешек, начали искать поблизости. Судя по всему, делали это тщательно, так, как и предписывалось «Обстоятельным наставлением рудному делу»: осматривали каждый камень, рыли мелкие ямы, а где замечали что-либо интересное, углубляли их, пробовали землю на вкус и запах.

Найти ничего не удалось, и через неделю Порошин уехал, поручив оберштейгеру Венцелю продолжать работы. Вскоре Марков «на полверсты ближе к Екатеринбургу» нашел малый обломок свинцового блеска, вырыл там шурф и набрал «свинцовых каменьев с четверть пуда». Из них выплавили около 30г серебра. Конечно, оно золота не заменяло, но все же было хорошим признаком. Поэтому для руководства работами прислали иноземца Маке, который незадолго до этого обнаружил примесь золота в медной руде Шилово-Исетского рудника.

Маркову было приказано, «чтоб он те места, из коих признаки здесь объявил, нескрытно ему, Маке, показал и через то б засвидетельствовать мог свою правду, что оные признаки подлинно им взяты из тех мест, а не из иных». Из этих слов ясно, что вместе с неудачей поисков росло подозрение, будто Марков утаивает свою находку, возможно, стремясь обойти местное начальство по совету своего сообщника, ссыльного мошенника. Чтобы этого не допустить, письменно заверили, что даже если «и не богатый какой металл изыщется… за то имеет он, Марков, получить из казны довольное вознаграждение».

После месяца поисков Маке опустил руки. На место прибыли члены правления асессоры Юдин и Клеонин. Они пришли к заключению, что искать «мнится больше не для чего». Подведена была под этот вывод и теоретическая база — «положение оного места почти плоское, а не гористое, и около оного пролегли вокруг болота…»

То, что золото встречается только в горах, представлялось тогда ведущим уральским специалистам очевидной истиной. Из этого следовало, что Марков нашел золото не здесь и утаивает настоящее место. Маркову пригрозили, если «о тех местах подлинно не объявит, то будет с ним поступлено по силе указа». Какой имелся в виду указ, остается неизвестным, вероятно, тот, петровский, по которому за сокрытие полагалось «немедленное телесное наказание и смертная казнь и лишение всех имений».

Маркову установили срок — две недели, «а чтобы он до того никуда не сбежал, в том взять по нем надежные поруки, а буде поруки не даст, то приставить к нему караул». Марков нашел двух поручителей, и это свидетельствует, что человек он был заслуживающий большого доверия, ведь в те времена поручители отвечали головой (в прямом смысле слова).

В установленный срок, 5 августа, Марков явился в канцелярию главного правления заводов. Надеяться на что-то хорошее ему не приходилось, особенно потому, что был он из числа самых обездоленных, и все же держался с истинным достоинством.

Копиист Артемок Афанасьев записал его показания и руку приложил за неграмотного в том, что золотины «не в иных местах им взяты, также и не от людей оные он получил, а в других местах… как золотых, так и серебряных признаков он не знает, и от других, кто знает ли такие, ни от кого он не слыхал… объявил самую истину по евангельской заповеди… а ежели кем изобличен буду, то учинена была бы ему за то смертная казнь».

Спустя четыре дня члены правления Клеопин, Порошин, Юдин объявили свое решение: оставить Маркова под надзором, на поруках, обязав его «для совершенного оправдания» продолжать поиски и дважды в месяц сообщать в канцелярию о результатах, а если где обнаружит руду, то ее «оставлять в земле для свидетельства».

Об этом решении немедленно поставили в известность Берг-коллегию, пояснив, что «сумление» осталось, но с Марковым «строго или с крепким пристрастием поступить опасно, чтобы другим через то к объявлению руд не воспрепятствовать». 

В своем ответе Берг-коллегия предписала — надзор отменить и в дальнейшем «с вышеупомянутым Марковым поступать без озлобления, дабы чрез то к совершенному и полезному прибытку и впредь мог он тщиться и отыскивать, а о награждении за оное имеет быть впредь не оставлен». (Таким образом, и уральское и столичное начальство в данном случае проявило благоразумие. Это надо отметить, так как некоторые исследователи объясняют неудачи поисков золота в России в первую очередь «гипнозом страха».)

Для понимания причин, задержавших открытие золота, остальная часть предписания Берг-коллегии является настолько существенной, что ее следует привести полностью: «Понеже хотя по свидетельству в первой яме золото и не найдено, однако ж другие обстоятельства явились, яко кварц, глина и песок, в чем обыкновенно золото находится. И так иноземцам, оберштейгерам надлежит известным быть, как за морем… золото промывается из песка и глины и из кварца. А понеже в тех шурфах, в ко­торых самородное, по объявлению Маркова, золото им найдено и при свидетельстве явился кварц и прочее, может хоть золото и находится, но оного глазами видеть не можно, того ради надлежит тамошний кварц, песок и глину малыми пробами в лаборатории опробовать толчением, промыванием и обожженном, и на капелях или ртутью. А особливо ежели песок и глина в тех шурфах лежат слоями, то надлежит всякий слой особливо опробовать для того, что один слой с другим сходен быть не может».

В предписании все правильно, за одним исключением. Там, где штейгеры и берггауэры золота не находили, позднее стали находить. Почему — об этом речь впереди, а пока следует лишь запомнить рекомендованный порядок обработки проб: толчение, а затем промывка.

Этот документ содержит много полезных советов. Его автор бесспорно был значительно лучше осведомлен о золоте, чем его уральские коллеги, и с иронией упомянул о том, что следовало бы знать иноземным обер-штейгерам.

В связи с этим необходимо отметить, что В.В. Данилевский, много сделавший для восстановления истории открытия золота, в книге «Русское золото» (М., 1959, с.47) ошибочно указал, что обер-штейгер Чоке и берггауэры Шрак, Горк и Маке бывали «за морем» и были осведомлены о том, как ищут и добывают «песковое золото».

Уральское начальство заверило Берг-коллегию, что «со всею ревностью» выполнит предписание. Его разослали всем уральским горным чиновникам, обязав их представить свои «рассуждения» о дальнейших поисках золота. Обер-штейгер Чоке и другие лишь повторили в своем «рассуждении» слова предписания о делах заморских. Лично никто из них опыта поисков золота не имел. Для проведения послойного опробования наносов на всю их глубину назначили пробирного мастера Рюмина, а помощником для «указания тех мест означенного Маркова».

Лето 1746 г. прошло в трудах без пользы. Видимо, потеряв надежду, что помогут методы поиска, предписанные Берг-коллегией, к делу привлекли «лозоходца» по имени Рылка. Издавна было известно, что лоза, металлический стержень и другие упругие предметы, зажатые в руках, приобретают самостоятельное движение, которое якобы указывает на что-то скрытое под землей.

Теперь достаточно надежно установлено, что с помощью «волшебной лозы» открытий сделано не больше чем без нее. Еще М.В. Ломоносов в «Первых основаниях металлургии…» назвал применение лозы притворством, и тем не менее время от времени, даже в наши дни, «рудо-искательскую вилку», пытаются применить, забывая о многих неудачных примерах, в том числе и о «лозоходце» Рылке, который целый год «волшебствовал» над богатейшими золотыми жилами, так их и не заметив.

Наступило лето 1747г. Без успеха продолжали брать пробы вокруг ямы Маркова, но и к ней возвращались снова и снова; она, по понятной причине, влекла к себе. Мастер Рюмин 11 июня 1747г. все же обнаружил в ее «песчаной материи малый знак золота». Этот знак не только оправдал Маркова, но и добавил уверенности в успехе. Асессор Юдин распорядился «опустить в глубь твердых каменьев умеренную шахту».

Над ямой Маркова сколотили сарай «с двумя дверьми», установили в нем ручной вороток, навесили бадью, и 8 копщиков и 8 подъемщиков приступили к работе. Решение Юдина нельзя признать обоснованным. Ведь золотинки были найдены только в наносах, и ничто не указывало на то, что коренной их источник расположен непосредственно ниже. Такие, задаваемые на авось, глубокие и дорогие разведочные выработки теперь называют «дикими кош­ками».

Надо признать, что с ними связано немало сенсационных открытий, потому этот «метод» поисков имеет своих сторонников, считающих, что риск в горном деле приносит больше, чем осторожность.

Шахта Маркова — один из примеров счастливой «дикой кошки». Едва прошли слой наносов, как среди зеленоватой слюдяной породы, впоследствии названной березитом, увидели тонкие кварцевые жилы с железными и медными охрами, «меж которыми изредка значатся самые мелкие золотые блесточки». То, что это не обман зрения, подтвердили первые же пробы.

Не только уральское начальство, сам президент Берг-коллегии Томилин прибыл из столицы посмотреть па такое диво. За сентябрь 1747г. удалось добыть и выплавить первое уральское золото — 31 золотник (132 г). Его тор­жественно преподнесли императрице Елизавете Петровне. Легенда о рифейском золоте начала превращаться в уральскую быль.

Казалось бы, за столь важным событием, как открытие золота, должны были последовать энергичные поиски. Поэтому странным выглядит решение: работы на руднике Первоначальном — так назвали яму Маркова — до сле­дующей весны прекратить «…за неспособностью студеного осеннего времени, ибо тут близко жилья и хоромного никакого строения поныне нет и людям обогреваться будет негде…»

Лишь в мае 1748 г. возобновили работы. Из ствола шахты задали орт — рассечку по жиле, а точнее — по серии прожилков, пронизавших березит — зеленоватую слюдистую породу. Такие жилы по сходству строения называют лестничными, или ступенчатыми (рис. 4).

Преследование продолжалось недолго — жила выклинилась, упершись в пустую породу. Идти вперед было некуда. И в противоположном от ствола шахты направлении кварцевая жила оказалась короткой, там она тоже оборвалась на контакте между березитом и пустой породой.

«Держись  за руду» — говорит проверенное вековой практикой правило рудокопов. Соблюдая его, начали прослеживать жилу вглубь, по падению. Вскоре путь преградил сильный приток воды. Доступная для разработки часть жилы оказалась очень мала. Но работы не прекратили, помня еще об одном правиле: «ищи руду возле руды». Поэтому решили провести разведку в сторону от этой жилы, начали пробивать штрек по зоне березита, она выглядела перспективно — местами в ней было много пирита, и пробы обнаруживали золото. Вскоре натолкнулись на кварцевую жилу, параллельную первой и имеющую аналогичное строение. Тут уж без колебаний стали разведывать эту жилу в обе стороны и продолжали проходку штрека. Он выявил еще несколько богатых жил, которые пересекали березитовую зону, но не выходили из ее пределов. Эта зона протянулась почти на километр, при ширине до 50 м. Ее прослеживание научило многому. Поняли, что и в других местах прежде всего надо было искать березитовые зоны, а затем уже в их пределах — кварцевые жилы. Это облегчило задачу. Вскоре выявили еще несколько зон и в 1752 г. заложили рудник Березовский, а вслед за ним — Становской, Небогатый и Листвен­ничный.

Первооткрывателями этих месторождений были: житель слободы Семен Швецов, унтер-штейгеры Кирилл Романовский и Исаак Сторожев, мастеровой Егор Комаров и зачинатель дела Ерофей Марков. Большая территория, охватывающая бассейн реки Березовки, оказалась золотоносной, поэтому новая отрасль уральской горной промышленности получила название «Березовские казенные золотые промыслы».

За первые 10 лет в основном на Первоначальном и Березовском рудниках добыли всего-навсего 30 фунтов (около 12 кг) золота. Это показывает, как медленно и трудно проходило освоение нового дела. Не хватало людей и оборудования. Уральские начальники в каждом рапорте в Берг-коллегию, сообщая, что работы подают все большие надежды, слезно просили помощи. И людей и денег казна выделяла скупо, подменяя их строжайшими указаниями — «иметь прилежное смотрение… дабы золотая добыча умножалась и чтобы золото ценой дешевле, как доныне, становилось».

С каждым годом реальность нового дела становилась очевиднее, добыча понемногу возрастала, но открытие новых жил опережало возможности их разработки. Лишь в 1760 г. Сенат — высший правительственный орган Рос­сии — издал специальный указ о развитии Березовских промыслов. Предписано было откомандировать на промыслы со всех уральских казенных и частных заводов 9 горных специалистов и «потребное число» мастеровых, выделили средства, отмежевали лес «для строений и отопительства» и покосные луга — «для довольствия лошадей и скота».

Около 10 тыс. государственных крестьян направили на промыслы со строгим наказом: «…оных приписных крестьян в надлежащие заводские работы употреблять по силе имеющихся указов, с надлежащей оплатой, без наймалейшей им, крестьянам, обиды и отягощения…»

Такую заботливость Сенат проявил неспроста — уже были волнения среди крестьян, ранее присланных на «золотую» каторгу. Чтобы не допустить этого впредь, на рудники назначили дополнительно 5 капралов и 54 солдата, указав, что они должны быть «здоровые, нестарые, с ружьем и амуницией». (Необходимость такого дополнения станет понятной, если вспомнить, что солдатская служба была тогда пожизненной.) Особо предусмотрел Сенат целую роту обер- и унтер-офицеров «для препровождения золота», очевидно надеясь на скорый успех. Однако этого не произошло, и год спустя был объявлен еще один указ.

Полный текст книги “Загадка русского золота”

ЛЕГЕНДА СТАНОВИТСЯ БЫЛЬЮ
Пролистать наверх