ПУТЬ К ОТКРЫТИЮ

Открытие, которое стало поворотным в истории русского золота, совершил Лев Иванович Брусницын, можно сказать единолично, хотя и делались не раз попытки преуменьшить его роль. Чтобы она стала очевидной, начать следует с событий, которые предшествовали открытию.

Уральское краеведение очень многим обязано преподавателю Екатеринбургского горного училища Наркизу Константиновичу Чупину (1824—1882), «талантливому и корыстному труженику, с громадной эрудицией», как писал близко его знавший Д.Н. Мамин-Сибиряк.

Чупина называли «живой энциклопедией Урала», он опубликовал более 70 работ по истории края. Особо надо отметить его «Географический и статистический словарь Пермской губернии» и «Записку о горном управлении и горном промысле на Урале в царствование Александра I» — ценнейшие источники сведений по многим вопросам, и в частности по истории золота.

Неутомимый труженик бережно собирал исторические документы, они составляют теперь в Свердловском областном архиве особый «фонд Чупина». В этом фонде сохранился документ (нечто вроде трудовой книжки), выданный Брусницыну при выходе на пенсию. В нем перечислены основные вехи жизни: родился в 1784г., сын мастерового, на службу — золотые промыслы — поступил промывальщиком 3 января 1795г., на 11-м году.

Как и многие его сверстники, от темна до темна, под строжайшим надзором Брусницын промывал и перемывал тяжелый шлих, полученный на машинных вашгердах, пока он не становился чистым — золотым. Позднее Брусницын работал на разведке, добывал руду в подземельях, дробил ее на фабрике. Перед многими другими он имел преимущество — был грамотным — два или три года ходил в церковную школу, где отметили способности Брусницына. Видимо, они действительно были выдающимися, коль не сломил его поистине каторжный, 12-часовой труд, и он на практике хорошо усвоил курс горных наук. Как отмечено в послужном списке, в 23 года Брусницын уже был «за присмотром рабочих людей», т.е. десятником, притом одним из лучших. А вскоре произошли события, сыгравшие большую роль в дальнейшей судьбе Брусницына.

В июле 1811г. от министра финансов Гурьева поступило секретное предписание: оказать «всякое пособие» командированному из столицы с «высочайшим поручением» обер-бергмейстеру Николаю Александровичу Шленеву. Ему поручалось проверить посланную императору жалобу крестьянина Екатеринбургского уезда Ивана Дементьева, работавшего на Уфалейском заводе купца Губина, о том, что он открыл золото в 3 верстах от завода, на левом берегу реки Суховязи, а приехавший проверять заявку берггешворен Мануйлов «истину закрыл», а он — Дементьев — от своего хозяина «потерпел изнурение».

Горный чиновник Мануйлов, осмотрев место, указанное Дементьевым, сообщил начальству, что благонадежного ничего не увидел, там только гранит и местами в красной глине белый кварц, в котором золота не обнару­жено. Обычно проверять такие жалобы поручали местному начальству, и приезд ревизора из столицы означал недовольство и недоверие.

Место, показанное крестьянином, Шленев признал «заслуживающим уважения и тщательной разведки, так как куски, взятые с поверхности и из жил, по самой малой промывке оказали знаки благородного металла».

После того, как пробы показали «благонадежное» содержание золота, «Его императорское величество высочайше повелеть соизволил: оного крестьянина Дементьева… отдать в присмотр и под защиту Пермского горного правления… а берггешворена Мануйлова, посланного прежде для освидетельствования… как не исполнившего с надлежащей точностью поручения своего начальства, предать военному суду…» (Когда дело касалось золота, не спасали и сословные привилегии.)

О том, как далеко зашло недовольство уральским начальством в связи с упадком золотодобычи, можно судить по тому, что министр финансов распорядился, чтобы дальнейшей разведкой руководил надежный горный чиновник, не из числа служащих на Березовских промыслах. Вскоре на эту должность был назначен сам ревизор — Шленев. Он был повышен в чине, стал берггауптманом 6-го класса. Ему установили двойной оклад, выдали 1000 руб. «на подъем» из столицы» где он служил в «Кабинете его вели­чества», ведавшем собственностью царской фамилии, в том числе Нерчинскими и многими другими рудниками.

Из государственного казначейства Шленев получил 5000 руб. на расходы по разведке и право, «что если того будет недостаточно, требовать еще» с уральского начальства. От подчинения ему Шленев был избавлен; наоборот, начальство обязали всячески ему содействовать, в том числе и предоставить по его выбору двух штейгеров и 20 мастеровых.

Шленев очень внимательно ознакомился с состоянием дел и с людьми на промыслах. Только после этого он подобрал себе помощников, и в их числе был Лев Иванович Брусницын. И он не ошибся в выборе. Для разведки уфалейского золота Брусницын сделал очень много, он обнаружил коренное золото в местах, где позднее возникли рудники Золотарский и Шеминский.

За большие достижения, по представлению Шленева, Брусницына произвели в похштейгеры — скачок по тем временам завидный: из рядовых горной армии — в унтер-офицеры. Почти тогда же самого Шленева назначили «горным начальником Екатеринбургских заводов и города сего имени». Теперь ему подчинялись не только золотые промыслы, но и вся уральская горная промышленность.

Шла Отечественная война 1812 г. Нужда в золоте крайне обострилась. Из столицы поступали строжайшие предписания Шленеву принять решительные меры. В связи с этим он назначил Брусницына на Первопавловскую фабрику «смотрителем по всему золотому производству». 

Первопавловский рудник, заложенный в 1764г., уже пережил свою лучшую пору, на нем, как и на многих других, сказалась хищническая добыча предшествующих лет. Руды добывали так мало, что фабрика часто простаивала. Кроме того, не хватало людей, душила вода. Чтобы облегчить создавшееся положение, Брусницын начал искать золото возле фабрики. За многие годы ее работы накопились большие отвалы. Полностью извлечь металл не удается и в наше время, а тогда и подавно. Поэтому переработка отвалов, особенно с применением более совершенных методов извлечения, могла дать много, тем более, что и стоила она недорого. 

Золото, рассеянное по отвалу, постепенно с годами погружается, образует обогащенные слои у основания отвала или там, где его перемещению что-то препятствует, на­пример плотная глина. Поэтому нецелесообразно перера­батывать весь отвал.

Этим и занимался Брусницын упорно, изо дня в день. Начальнику не приличествовало самому копаться в земле, но Брусницын бродил по заболоченной низине у слияния Березовки и Пышмы, где громоздились отвалы, и в деревянное корытце, которое носил всегда при себе, набирал песок и, присев на корточки возле воды, промывал. Конечно, до него тоже брали пробы, отвозили песок на фабрику, а там, как положено, промывали на вашгердах. Но то, чем занимался новый смотритель, выглядело диковинным: то ли — дело, то ли — баловство.

Читатель, очевидно, догадался, что маленькое корытце было не чем иным, как лотком, с помощью которого ведут поиск руд. Однако что же здесь могло вызвать удивление?

 

Полный текст книги “Загадка русского золота”

ПУТЬ К ОТКРЫТИЮ
Пролистать наверх