ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА

О том, что она собой представляет, очевидно, известно каждому. Ее разновидности — уральскую, калифорнийскую, клондайкскую весьма точно описали Д. Н. Мамин-Сибиряк, Б. Гарт, Д. Лондон и др.

Следует лишь добавить, что такие «эпидемии» в связи с россыпями возникали всегда потому, что для их поисков не требуется сложного оборудования. Кайла да лопата, деревянный лоток или обыкновенный железный ковш — вот и все. Рой ямы, промывай слой за слоем, мокни, мерзни, терпи укусы таежного гнуса — и, может быть, поймаешь свой фарт. (Это слово, означающее след, везение, удача, вошло в русский обиход из немецкого охотничьего жаргона, вероятно, как раз в те годы, когда многие уральцы, бросив привычные места и дела, стали золотоискателями.)

На Березовских промыслах к 1820г. началось строительство крупных золотопромывальных фабрик — Второпавловской, Новоключевской, Борисовской и др. Но обстановку осложнили трагические события.

В 1820 г. горняки, обессиленные плохим питанием и работами «по колено в воде… босые… в неможной одежде», потребовали отдыха на всю пасхальную неделю, а им разрешили лишь три дня. Конфликт по такому сравнительно мелкому поводу быстро перерос в более серьезный — впервые в истории промыслов рабочие требовали общего улучшения условий работы и жизни, начали забастовку. Правда, она заключалась в том, что на работу не выходили лишь по праздникам.

Пять месяцев начальство пыталось сломить дружное сопротивление, а затем, в сентябре 1820г., вызвали карательный полк — 10 офицеров, 797 солдат. Главарей в кандалах отправили на военный суд в Екатеринбург, остальных пропустили сквозь строй, с разграничением, кого чем бить: палками или розгами. На всех наложили выплату штрафа за ущерб от простоя, за содержание карателей, за израсходованные палки и розги.

Дело о главарях тянулось еще два года, продолжались допросы, воинские команды «поддерживали порядок». И даже в такой обстановке за лето 1822г., почти прекратив работы на коренных рудниках, только из россыпей золота добыли больше, чем когда-либо.

На второе место по добыче вышел к этому времени корнет Яковлев. Богатые россыпи были обнаружены не только у Верхне-Нейвинского, но и возле Режевского и Верхне-Исетского заводов. Долина Нейвы оказалась богатой и ниже по течению, у Невьянска. На землях наследников крупнейшего виноторговца Яковлева, купившего Невьянск у Демидовых, по речкам Ольховке, Фетковке, Шайтанке и другим в 1820г. обнаружили золотоносные пески. Значительных успехов достигли и купцы Расторгуевы на землях между Касли и Кыштымом, по речкам Борзовке, Крутой, Черной.

На западном склоне Урала по притокам Чусовой выявили россыпи. Владелице этих земель графине Строгановой пришлось срочно переселить туда крестьян из других имений. Не отставали от графини и владельцы Ревды, и купец Ярцев — свой прииск у Шайтанского завода он назвал Известным и не ошибся.

Многие землевладельцы, которым разработка россыпей была не под силу, начали сдавать участки в аренду тем, кто хотел «стараться». Обязательным условием была сдача всего золота хозяину земли, обычно за полцены.

Если на крупных предприятиях сохранялся определенный порядок, то за их пределами лихорадка бушевала неудержимо. Уральские земли подразделялись тогда на казенные и владельческие. Первые преобладали, охватывая «дачи казенных заводов, дачи частных заводов, из казны отданные, земли общественные, казенных селений, иноверцев, служилых, казацких и других служб людей, а также пустопорожние…» и т. д. Владельческими числились «дачи, основанные на праве вотчинном или дарованные от государей, или приобретенные от башкирцев-вотчинников, земли помещичьи и уравненные с ними земли разночинцев…» и т. д.

Даже этот приведенный с сокращениями перечень позволяет представить, какая была путаница и сколько возможностей для злоупотреблений она открывала. Тем более, что на многие земли письменных документов и межевых знаков вообще не существовало. Никто толком не знал, где и кому можно разрешать поиски и разработку. То и дело возникали побоища золотоискателей и между собой и с владельцами земли. Стражники преследовали всех, кто не мог откупиться, и суды были завалены делами о незаконных разработках, подмененных заявочных столбах и лжесвидетелях.

Людей на приисках не хватало. Слухи о высоких заработках — явных и тайных, влекли их отовсюду. Покидали те места, уходили на прииски вольные работники, бегали невольные, становясь тайными старателями. Их именовали хищниками, но так с неменьшим основанием было бы называть и тех, кто добывал золото на законном основании — правил разработки не соблюдал.

Тайные старатели — мелкие хищники искали месторождения, хищники крупные шли но следу, искали искателей, завладевали их открытиями.

На законных приисках — казенных, владельческих и старательских — те, кто днем работал на хозяина, ночью становился хищником. В богатых забоях подготовленную руду умышленно заваливали, чтобы позже за ней вернуться.

Сбыт золота трудностей не представлял, а необходимость в нем была крайне острая.

Ассигнации обесценивались все больше, «твердой валюты» не хватало даже для зарубежных платежей. Страна-победитель находилась на грани банкротства. Поэтому резкое увеличение добычи золота на Урале явилось отчасти спасением. Но лихорадка дезорганизовала работу других важных отраслей уральской промышленности.

Начальство, не только уральское, но и столичное, не справлялось. Нужны были решительные меры.

 Полный текст книги “Загадка русского золота”

ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА
Пролистать наверх